Президент Владимир Путин в ноябре 2025 года отметил, что среднедушевое потребление рыбы в России (22 кг в живом весе по данным Росстата за 2025 год) ниже рекомендованных Минздравом 28 кг. Но потребление рыбы так и не увеличилось, а даже наоборот – начало снижаться. Это свидетельствует о провале продовольственной политики, несмотря на богатые водные ресурсы страны. И игнорирование посыла Президента обеспечить россиян доступной по цене рыбой. Кажется, Президента не услышали. Или не захотели услышать.

При этом Росрыболовство рапортует впечатляющие финансовые результаты: в 2025 году Россия получила $6,1 млрд от экспорта рыбной продукции, а начало 2026-го ознаменовалось 11%-ным ростом поставок. Мы экспортируем дары моря, рек и озёр в более чем сто стран. Около 60% улова (2,76 млн тонн) уходит за рубеж. В основном — в Китай. В 2025 году экспорт рыбы в Китай составил 1,2 млн тонн на $3,4 млрд.

Ведомство также заявляет о 123%-ной самообеспеченности, превышающей нормативы продовольственной безопасности. Казалось бы, на столах россиян «рыбы хоть заешься»? Но если бы так. Российские семьи всё чаще выбирают норвежский лосось, а не нашу, «родную» рыбку. И не потому, что он вкуснее дальневосточной кеты или горбуши. А потому, что доступная отечественная рыба системно вытесняется из внутреннего оборота экспортной машиной, ориентированной исключительно на объёмы, позволяющие кому-то иметь за счёт этого сверхприбыли.

Россияне по-прежнему не стали покупать больше рыбной продукции, сталкиваясь с ростом цен на и так уже ставшую «золотой» рыбку. Не будем про красную рыбу или всякие там стерляди-осётры-форели. Дикая тихоокеанская горбуша, минтай и треска, добытые в наших водах, уплывают в Китай, Японию и Южную Корею по ценам, которые позволяют азиатским переработчикам затем продавать филе с наценкой в 200–300%, в то время как на прилавках российских магазинов доминирует норвежский лосось и вьетнамский пангасиус по ценам, в разы превышающим стоимость отечественного сырья.

Дорожает даже считавшийся в СССР «рыбой для кошек» минтай. Сегодня этот вид рыбы — наиболее потребляемый населением (31% общего потребления). Причём не в силу вкусовых качеств, а потому, что он ещё пока остаётся в сегменте более-менее доступных рыбных продуктов. Но, похоже, вместо «остаётся» можно уже начинать говорить «был». Оптовая цена минтая на Дальнем Востоке достигла 175 рублей за килограмм, подорожав на 34,6% за год.

Динамика цен на минтай на нашем рынке опережает другие промысловые виды, что ставит под удар доступность этого источника белка для многих российских семей. При этом мы снова видим, что даже эту рыбу предпочитают отправлять на экспорт. В ту же КНР. Экспорт минтая в Китай значительно вырос: в 2025 году поставки потрошеного минтая без головы в КНР увеличились на 55% (77 тыс. тонн), а в денежном выражении — в 2,1 раза ($120 млн).

А ситуация на внутреннем рынке, между тем, обостряется: за первые три месяца 2026 года вылов минтая снизился на 6,7%, и продолжение высоких экспортных темпов приведет к дальнейшему росту цен.

К тому же, ориентированность на экспорт бьёт по нашей экономике сильнее, чем санкции. Сделки часто совершаются в море, минуя российскую юрисдикцию. Вместо развития собственной переработки и насыщения внутреннего рынка, Россия сталкивается с так называемым «импортозамещением» через ... импорт рыбы из Китая. Да, да. Мы туда экспортируем, но оттуда же и импортируем. Но уже в качестве переработанного сырья. Никто не ужасался теми ценами, которые сегодня устанавливаются на рыбные консервы? А они реально ввергают в шок. Внутри страны разворачивается абсурдная ситуация, если принять за отправную точку заявления Росрыболовства в стиле «всё хорошо, прекрасная Маркиза»: производство рыбных консервов в 2025 году сократилось на 6–7% — до 189 тысяч тонн, при этом оптовые цены на консервы взлетели на 38%, а на печень трески — на все 80. Рынок сжимается, а цены растут, создавая иллюзию дефицита там, где его нет.

Неужели мы не могли бы производить их сами у себя, подвергая рыбу переработке на своём берегу? Почему до сих пор продолжаем игнорировать необходимость создания современных предприятий по переработке? Ах, да — это же нужно вкладывать деньги, и немалые... Проще выловить и перепродать прямо в море... А потом у тех же, кому продали, и закупить... В 2025 году Россия импортировала рыбы из КНР на $188,3 млн, что на 34% больше предыдущего года и значительная часть импорта (замороженная рыба, филе) может быть переработанным российским сырьем. Эксперты подозревают, что данная рыба является результатом реэкспорта.

А ведь такая политика ведёт к двойной логистике, марже китайских переработчиков и потере рабочих мест внутри страны. Сектор аквакультуры, несмотря на рост, не компенсирует этот разрыв. Общий объём предложения рыбы в 2025 году (4,99 млн тонн) теоретически достаточен, но 60% улова уходит за границу. При этом некоторые отраслевые лоббисты пытаются убедить и население, и наши власти в том, что де такое необходимо. Ибо — санкционное давление. Бред! А если взглянуть на логистику? А здесь мы увидим весьма интересное: по данным Дальневосточной железной дороги, в 2025 году в западные регионы страны было доставлено ровно 709 тысяч тонн рыбы — столько же, сколько и в 2024-м. И ни граммом больше. При этом общий вылов на Дальнем Востоке в прошлом году достиг 3,57 миллиона тонн. Получается, что лишь пятая часть добычи попадает на внутренний рынок, а остальное уходит за рубеж, где перерабатывается и частично возвращается уже в виде дорогого импорта. Санкционное давление говорите? А может просто мухлёж в погоне за сверхприбылями?

Импорт мороженой скумбрии без головы вырос на 75% по весу и на 80% в денежном выражении, а поставки мороженой неразделанной сайры увеличились на 10% по объёму и на 45% по стоимости. Значительная часть этой продукции — результат переработки именно российского сырья, которое было вывезено на экспорт, а затем возвращено на родину в виде готового товара под видом импорта.

И знаете, что самое смешное (или грустное, это как кому ближе) в данной ситуации? То, что при этом отраслевые ассоциации, представляющие крупных экспортёров, регулярно обращаются к правительству с просьбами о субсидировании логистики и компенсации потерь от «сильного рубля» — требуя, чтобы налогоплательщики заплатили за их неспособность вести переговоры с иностранными покупателями на равных условиях. Китайские импортёры рыбы прекрасно знают, что у российских добывающих предприятий нет альтернативных рынков сопоставимого масштаба, и используют эту зависимость для давления на цены. Японские и корейские переработчики рассчитывают на сезонность промысла и необходимость сбыть улов до окончания навигации. В результате переговоры превращаются не в диалог равных партнёров, а в монолог покупателя, диктующего условия продавцу, который боится остаться с товаром на руках.

И что же, Россия будет продолжать продавать своё богатство за бесценок, а затем покупать обратно переработанный продукт по ценам, которые формируют другие? Внутренний рынок нужно делать приоритетом. Хватит обдирать страну ради карманов тех, кто не научился торговаться, но не желает расставаться с баснословными прибылями! И давно пора «прижать к ногтю» наших отечественных жуликов. В эпоху, когда каждая тонна ресурсов имеет стратегическое значение, такое отношение к нашим биоресурсам подрывает основы национальной безопасности и суверенитета!

Ну и наконец — почему поручение Президента о повышении потребления рыбы исполняется с точностью до наоборот? Вместо того чтобы разработать комплекс мер — административных, налоговых, логистических — для перенаправления хотя бы части экспортного потока на внутренний рынок, до сих пор лелеется схема, при которой фактически легитимизирует замкнутый цикл: российская рыба вылавливается в наших водах нашими судами, сразу в море продаётся китайским покупателям, перерабатывается на их предприятиях и затем возвращается на российские прилавки.